Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня

Не вскриком, а всхлипом.
(1 чел.) (1) гость
  • Страница:
  • 1

ТЕМА: Не вскриком, а всхлипом.

Не вскриком, а всхлипом. 26.02.2010 12:00 #2118

Статья В. Соловей и Т. Соловей в "Литературной газете".

НЕ ВСКРИКОМ, А ВСХЛИПОМ.


Слабость нашего общества делает невозможной новую революцию и тем более гражданскую войну.

Продолжаем разговор о непреодолённых причинах и неусвоенных уроках Гражданской войны, чья горячая фаза окончилась 90 лет назад.

У отечественного общества куцая историческая память. Чаще всего она не выходит за пределы памяти отдельно взятого человека. Другими словами, история – это то, что происходило на наших глазах, а порою и при нашем участии. Единственное значимое исключение составляет Великая Отечественная война. Это не только самый известный и влиятельный факт отечественной истории, но и единственный, воспринимаемый обществом более-менее однозначно. В целом же события, выходящие за пределы индивидуальной жизни, чаще всего воспринимаются как мифологические, сродни осаде Трои и скитаниям Одиссея.

Парадоксальным образом этой мифологизации способствует мощная машина российского Агитпропа. Чем интенсивнее она что-то разоблачает, тем быстрее это разоблачаемое превращается в мифологию, причём, что характерно, окрашенную позитивно. Именно так получилось с критикой Сталина. Массовое сознание ответило на государственную политику его демонизации превращением «Иосифа Грозного» в самую популярную фигуру российского исторического пантеона. Причём за этим и в помине нет никакого народного сталинизма: никто из назвавших Сталина «именем России» вовсе не желал бы жить в его эпоху и не готов испробовать на себе сталинские методы управления и наведения порядка.

Отношение к личности Сталина – это не отношение к истории, а отношение к современности. Невозможно вызвать трепет ужаса в отношении сталинских репрессий у тех, кто хоть раз имел дело с современными органами правопорядка и правосудия. Сталинские суды и чистки, что называется, «дела давно минувших дней», а вот с милицией демократической России воочию приходится сталкиваться каждому из нас. Так что страшнее: сомнительные телевизионные ужасы прошлого или живые и ничуть не придуманные ужасы настоящего? Ответ самоочевиден.

И всё же было бы неправдой сказать, что история никак не влияет на настоящее. Даже её незнание не освобождает нас от последствий истории. Некоторые переживания и страхи буквально вбиты в подкорку, передаются чуть ли генетически и хранятся нами бессознательно.

Страх в отношении современной милиции, ощущение массовой беспомощности перед «кривоохранительными органами» своими корнями уходят именно в 20–30-е годы прошлого века, когда из русского общества в массовом порядке выбивали чувство собственного достоинства и способность сопротивляться государственному насилию.

Однако самый большой парадокс состоит в том, что из плохих причин порою вырастают не столь уж плохие плоды. Что современный русский знает о кровавой и беспощадной Гражданской войне, прокатившейся по России в 1918–1920 годах? Скажем честно: очень мало или почти ничего.

Ни её причины, ни ход, ни сроки неведомы среднестатистическому гражданину России, закончившему среднестатистическую же школу и даже вуз. Едва-едва припомнится что-то смутное о противостоянии красных и белых. Причём молодая поросль демократической России уже и не знает, кто в той войне победил. По крайней мере из современных телесериалов о «господах офицерах» и благородном адмирале невольно складывается впечатление, что «белые рыцари без страха и упрёка» всё же взяли верх над «красными вурдалаками».

Тем не менее даже самый обоснованный сарказм в отношении современного исторического недообразования не должен заслонять очень важной вещи: родовая травма Гражданской войны заякорилась в нашем бессознательном. И этот засевший буквально на генетическом уровне ужас предостерегает нас от повторения чего-то подобного. А ведь возможности были, да ещё какие!

До сих пор чудом выглядит распад Советского Союза без масштабной гражданской войны. Да, шли кровавые войны на периферии Советской империи – в Нагорном Карабахе, Южной Осетии и Абхазии, Приднестровье и Таджикистане, но стальное кольцо так и не замкнулось в России. Хотя 4 октября 1993 года, когда русские убивали русских в центре русской столицы, мы, казалось, висели на волоске. И всё же он не порвался. Во многом потому, что в нас засела отнюдь не поэтическая память о той изначальной Гражданской войне, которую так рьяно пытались романтизировать потомки «комиссаров в пыльных шлемах».

Полтора десятка лет назад Россию спасли вовсе не здравый страх, человеколюбие и стремление к компромиссу – чего греха таить, этими качествами ни в начале 90-х годов, ни даже сейчас мы похвастать не можем, – спас её засевший в глубинах подсознания страх перед повторением братоубийственного кошмара.

Холодная гражданская война, которая шла в идеологии и культуре все 90-е годы, не переросла в горячую. Более того, чем дальше в прошлое уходят трагические дни, когда на глазах молчаливых миллионов рушилась сверхдержава, тем мизернее становятся шансы любого гражданского противостояния радикального характера. Хотя при определённых условиях наши люди могут массово выйти на улицы, нет и не предвидится условий, при которых они массово бы взялись за оружие.

Да, социальное расслоение в нашей стране носит вопиющий характер, а подоспевший кризис вновь умножил ряды безработных, бедных и нищих. Да, российскую власть даже при самом сервильном к ней отношении невозможно назвать справедливой и эффективной. Да, признаки роста социальной активности, как ни пытаются их затушевать, налицо. Однако всего этого, да и ещё многих других так называемых объективных факторов совершенно недостаточно даже для появления массового социального протеста мирного свойства, не говоря уже о радикальном движении.

Поясним подробнее наше безапелляционное утверждение. Хотя и без того высокая агрессивность отечественного общества с началом кризиса лишь выросла, она не канализируется в определённое политическое или социальное русло, а рассеивается в пространстве. Постоянное раздражение и даже ненависть, которую испытывают россияне, направляется не против общего врага – власти или богачей, а друг против друга, приобретает характер аутоагрессии, саморазрушения. Угнетение и нищета порождают социальную апатию и эмиграцию, рост сердечно-сосудистой заболеваемости под воздействием социального стресса и алкоголизм, наркоманию и мелкую преступность, распад семей, падение рождаемости и прочие социальные патологии. Вместо общественного недовольства и массового протеста мы видим самоуничтожение и взаимную ненависть. В общем, пар уходит в свисток.

Превращение разрозненной агрессии в организованное социальное давление – задача для политических партий и контрэлиты. Но, как говорится в известном романе, куда ни кинься, ничего у них нет. Хотя непримиримые партии во главе с гордыми вождями имеются, чуть к ним приглядишься, то заметно, что российская оппозиция больше всего на свете боится именно «бессмысленного и беспощадного». Ибо понимает, что управлять им не сможет, а результаты бунта окажутся для неё не менее плачевными, чем для власти. Нет в современной России партии новейшего типа, готовой бросить всё на кон, дабы изменить ход истории. А те, которые есть, играют с властью в поддавки: критикуют, но так, чтобы, не дай бог, не раскачать лодку, в которой-де все мы сидим. Добавим только, что лодка дырявая, а спасательных средств на всех не хватит.

Впрочем, справедливости ради скажем, что, даже найдись в российской политике разудалые головы и пламенные трибуны, им вряд ли удалось бы многого добиться. Ведь перед ними не лапотные мужички начала XX века, купившиеся на большевистскую утопию освобождения и справедливости, и не «образованцы» конца века двадцатого, поверившие в потребительский либеральный рай здесь и сейчас. Обманутые и обозлённые граждане России не склонны верить никаким посулам и сторонятся громких слов. Особенно слов, призывающих к самопожертвованию во имя высоких целей.

Они готовы жертвовать, но только ради своих семей и собственного процветания, а не ради идеалов и идеологий, как бы те ни назывались: строительство коммунизма, построение гражданского общества или возрождение великой России. И тем более не готовы ради этих целей гибнуть сами. Таков неизбежный и закономерный итог кровавого XX века, в ходе которого русский народ надорвался, а его колоссальная мощь истощилась.

Великие и трагические деяния, которыми отмечена наша история, были производными от русской силы, прежде всего демографической. На рубеже XIX–XX веков Россия, по-видимому, была мировым рекордсменом в части естественного прироста населения. Приблизительно половину населения европейской части страны составляли люди в возрасте до 20 лет. Вот он, горючий материал революции и Гражданской войны, социобиологическая основа последовавшей большевистской модернизации и ключевой ресурс Великой Отечественной войны. Спустя каких-то семьдесят лет (сущее мгновение в рамках истории!) ситуация перевернулась: русские вступили в эпоху демографического упадка, который в настоящее время приобрёл характер подлинной катастрофы.

Демографическому фактору вообще принадлежит ключевое место в создании и падении империй. Отнюдь не симпатизант России и русских, Збигнев Бжезинский небезосновательно утверждал, что Советский Союз в конечном счёте обрушился из-за беспрецедентного биологического ущерба, который русскому народу причинило коммунистическое правление. В ходе «социалистического строительства» были растрачены казавшиеся безмерными жизненные силы, выхолощен мощный мессианизм, русских поразило глубинное, экзистенциальное нежелание жертвовать собой ради созданного ими же государства.

Следствием фундаментальной слабости русского народа и стал мирный характер капиталистической революции в России. Сейчас наше общество значительно слабее, чем даже 20 лет назад. По своему физическому и морально-психологическому состоянию оно способно на бурные разовые выплески напряжения и агрессии, но не на устойчивую вражду и гражданскую войну. Именно слабость общества делает невозможной новую революцию и тем более гражданскую войну в России.

Но эта же слабость ставит под сомнение и нашу способность выйти из кризиса, в котором мы оказались. В конце концов бунт – это признак жизни и способности сопротивляться. Альтернатива ему – пассивное умирание самого непокорного в мире народа.

Неужели так закончится русская история – даже не вскриком, а всхлипом?

Татьяна СОЛОВЕЙ, доктор исторических наук;
Валерий СОЛОВЕЙ, доктор исторических наук
  • Kargopolov
  • Вне сайта
  • Руководитель школы
  • Постов: 6671
Последнее редактирование: 26.02.2010 13:30 от Kargopolov.

Re:Не вскриком, а всхлипом. 26.02.2010 13:20 #2119

Прочитал,но так и не понял зачем пел Соловей? Почему-то из 2 утопических вопросов, стоящих перед русской интеллигенцией всегда говорят только о том "кто виноват ?". А где ответ на второй вопрос "Что делать?".
  • гело
  • Вне сайта
  • Пользователь
  • Постов: 243

Re:Не вскриком, а всхлипом. 26.02.2010 13:23 #2120

Согласен, критика должна быть конструктивной, но всё-таки авторы статьи историки, а не политики.
  • Kargopolov
  • Вне сайта
  • Руководитель школы
  • Постов: 6671
  • Страница:
  • 1